Глава 26. Лохи и эта книга.

Гляжусь в тебя, как в зеркало,
До головокружения,
И вижу в нём любовь мою,
И думаю о ней.
Давай не видеть мелкого
В зеркальном отражении,
Любовь бывает долгою –
А жизнь ещё длинней.

Юрий Антонов, песня «Зеркало»


Нет никаких сомнений, что лохи эту книгу тоже прочитают. Поскольку она самым бесцеремонным образом вторгается в их область запретного, довольно занимательно их реакцию предсказать. Тем самым продемонстрировать предсказательную силу науки лоховедения, а заодно эту реакцию упредить – что сделает ситуацию ещё интереснее. Итак.

Прежде всего, говорить о какой-то однозначной реакции не приходится. Тут всё будет зависеть от того, насколько надёжно и стабильно у лоха работает его машинка, от её запаса прочности. Если машинка крепка и надёжна как скала, она даже не шелохнётся. Такое запросто может быть. В таком случае лох на свой счёт даже и не почешется, а только довольно посмеётся, как книга ловко и точно описала лохов вокруг – всё то, о чём он и сам не сомневался, но ещё разложила по полочкам с научной педантичностью.

Наиболее убогое и задавленное жизнью лошачьё, если их каким-то образом угораздит данную книгу прочитать, тоже порадуется – потому что, оказывается, несмотря на все внешние признаки, все эти надменные людишки вокруг – такие же лохи. И ещё всё аргументированно так изложено. Эмоциональная реакция такого лоха, если выразить её словами, будет следующая: «Они такие же лохи, как и я, а значит я сам не лох!». Да-да, не удивляйтесь, логика лохов работает именно так. В общем, в случае самых жалких лошков данная книга ещё и поможет в работе их лоховским машинкам.

В остальных случаях лохи ощутят беспокойство, явственно уловив, что речь идёт про них. Далее возможны три варианта поведения, назовём их условно маскировка, агрессия и возражение.

В случае маскировки лох, как ему велит его машинка, будет пытаться самого же себя обмануть собственным же поведением. То есть он быстро смекнёт, что проявлять беспокойство при прочтении этой книги – признак лоховства, и будет изображать, что никакого беспокойства он вовсе не испытал. Чтобы самому же в это поверить. Для пущей убедительности ещё с прочитанным нарочито согласится: «клёво написано», или «всё правильно», или «очевидные вещи, я это и сам давно знал». А чтобы отогнать одолевающие сомнения, ещё и ухватит по ходу текста парочку обоснований, почему изложенное в книге к нему не относится. Делается это методом исключающего критерия. Встретив в книге какой-то частный пример проявления лоховства, такой лох радостно отметит: «Я так не делаю». «Не держу домашнее животное» или «Ни разу в жизни не брал кредит» – и всё, уже, как будто, книга не про него.

Возможен ещё гибридный случай с вариантом возражение, когда лох скажет что-нибудь примерно такое: «Автор рассказал много очень правильных вещей, но сознательно перемешал понятия, замешивая в лохи людей думающих». Тут лох не то что бы возражает автору, но его подправляет таким образом, чтобы конкретно себя из лохов выписать. То есть действует всё тем же методом исключающего критерия. Себя такой лох, конечно же, к этим самым «думающим» причисляет.

Лохи поглупее, или у кого похуже самообладание, сорвутся в вариант агрессии. Сводится он к тому, чтобы в том или ином виде попытаться обосновать или просто объявить безо всяких обоснований, что автор сам лох. И ключевое слово здесь, конечно, «сам».

По мнению лохов, точка зрения обесценивается, если принадлежит лоху. Автоматически становится неправильной, сколь бы правильной и неопровержимой ни выглядела. Как будто верность или ложность утверждений – это свойство не самих утверждений, а тех, кто их говорит. Соответственно, достаточно объявить того, чья точка зрения тебе не нравится, лохом, и она сразу потеряет всякую силу.

Теоретически, лохи могли бы точно так же придать в своём представлении нулевую силу утверждению, что дважды два равняется четырём, указав на то, что это мнение какого-то лоха, потому оно однозначно глупое. Лохи так не делают только потому, что законы арифметики ничем лично им и их мироощущению не угрожают. Если же такое вдруг случится – можно не сомневаться, что и законы арифметики лохи объявят лоховскими.

А поскольку данная книга лохов уязвляет, вот они и будут пытаться выставить её автора лохом самого. Например, некоторые лохи, которые, как они сами думают, поостроумнее, скажут, что автор в этой книге описал самого себя. Другие радостно отметят, что автор в восьмой и двадцатой главах говорит про то, что лохи делят людей на крутых и лохов, а сам на протяжении всей книги только этим и занимается. Обязательно найдутся занудные лохи, которые прикопаются к мелким фактологическим неточностям, чтобы через то объявить автора невеждой. Например, очень удобно таким лохам будет прицепиться к муравьям из самой первой главы. Мол, они самые многочисленные животные только из сухопутных многоклеточных, а разные виды океанского планктона, а тем более простейших одноклеточных, гораздо более многочисленны. «Автор, учи матчасть!» – скажут такие лошки с самодовольно-высокомерной интонацией, испытывая при этом внутреннее облегчение – мол, фуф, одолели опасного негодяя, теперь всё-таки не лохи!

Можно привести много предсказуемых примеров лошиной реакции по варианту агрессия. Все они будут довольно шаблонны:

  • Такое ощущение, что подросток написал.
  • Автор думает, что он сам крутой, но настоящий крутой прежде всего не стал бы называть людей лохами!
  • Автор больной, ему вечно мерещится, будто вокруг него все самоутверждаются, хотя они безо всякого умысла просто ведут себя так, как им хочется, естественным образом.
  • Слишком многое притянуто за уши.
  • Текст истекает пафосом, но бестолковый и совершенно неоригинальный. Писал злой неудачник.
  • Шарлатанство и лженаука. Неудивительно, что ссылки сюда пиарят только лохи.

По типу действия к варианту агрессия следует отнести и легко предсказуемый вопрос, который лохи непременно зададут: «Интересно, а автор сам себя к какой категории причисляет?». Назначение данного вопроса не так очевидно, как может показаться на первый взгляд. Если данный вопрос обращён непосредственно к автору, его смысл в том, чтобы выяснить, верит ли автор в свою теорию сам. Если не верит – значит, автор сознательно врёт с какой-то своей целью. Видимо, чтобы над ними, лохами, самоутвердиться, поиздеваться, потроллить их. А раз врёт – значит, никакие они на самом деле не лохи, ура! А если верит – то к какой категории себя относит?! Если к лохам – то опять же ура, потому что книгу всерьёз можно не воспринимать – её же написал лох, а что может лох сказать сто́ящего?! Сам лох, а куда-то ещё полез что-то рассуждать про крутых! Раз сам не крутой – значит, ничего в этом не смыслишь. Вот сидел бы и помалкивал, а не лез считать других в лохи! Если же сам крутой – то будь любезен, предъяви доказательства. А это значит перечень собственности и количество денег, а мы посмотрим: достаточно ли крутой, чтобы затирать людям на такие серьёзные темы как деление на лохов и крутых. А если достаточно и денег, и имущества – то докажи теперь, что не врёшь, что это не придумки твои. Разумеется, ничего автор лохам доказывать не будет – это было бы просто глупо. А лохи из последней фразы сделают вывод: «Так мы и знали, что брехун ты галимый и фуфло толкаешь!». Эта мысль будет очень успокоительна для лохов. На то они и лохи.

Маловероятно, но всё-таки возможно, что лохи, среагировавшие по варианту агрессия, придумают устроить флэшмоб «Я лох». То есть будут игриво высказываться, мол «в этой книге всё про меня». В таком случае им будет казаться, что они над враждебной писаниной коллективно насмеялись, что сразу спускает её статус в лошиный. Это всё та же галоша по имени Жучка, которая лохам, конечно, даст какое-то успокоение, но реально ничего для них не поменяет, потому что правда от этого не зависит и состоит в том, что они лохи.

Осталось рассмотреть третий вариант – возражение. Это когда лохи попробуют опровергнуть суть изложенного, что называется, по существу. А конкретно – самый корень, от которого далее строится всё повествование. Такие лохи скажут, что автор путается и заблуждается в понятиях или намеренно хочет всех оскорбить и обидеть, и что вообще-то на самом деле лох – это совсем другое. Мол, автор описал обычных людей и назвал это лохами, чтобы посеять в них комплекс неполноценности. Только ведь именно это как раз и было объяснено в самой первой главе: что обычные люди – это и есть эвфемизм слову «лохи», а именно лохам данная книга посвящена. Это, надо сказать, очень характерное прибежище последней надежды – в случае чего сослаться на то, что, мол, обычный человек – не хуже других. Так-то оно так, вот только те, другие – лохи. А ты не хуже них – и поэтому, значит, не лох. Очевидная нестыковка. Понятно, что машинка помогает такое не замечать. Вот только помогает она, как мы помним, лохам.

Какой-нибудь психолог-социолог скажет, что вот де описанное – это всё нормально и свойственно большинству людей, так что не волнуйтесь, дорогие лохи. Правильно! Ведь что есть норма?! – это показатели статистического большинства. А статистическое большинство – лохи. Так что никакого противоречия нет. Кстати говоря, сам горе-критик психолог-социолог скорее всего к лохам и относится, так что успокоить торопится в первую очередь себя.

Что касается сути возражения по существу – мол, изначальное определение лохов было взято неверное. Но вот всё, что описано в этой книге – что это, если не лоховство?! Лоховство однозначное и бесспорное. А оно прямо выводилось из начального определения. Это доказывает, что последнее верно. И зная это, теперь можно вернуться в начало книги и перечитать всё более вдумчиво, на новом витке осознания. Потому что здесь на этой мажорной ноте объявляется

К О Н Е Ц